Оценить:

Невеста и Чудовище Васина Нина




58
Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгу или поделитесь своими впечатлениями о книге на странице комментариев.


– Текила!..

– Пожилая женщина, доктор из райцентра, да? – прошептала я.

– Она сказала, что им новое оборудование завезли и машина оснащена реанимацией. Если тебе не станет хуже в дороге – отвезут в город.

– Мне точно станет хуже. Пусть сразу везут в свою больничку. И сразу – кесарево. Как можно быстрее. Байрон!..

– Да?

– Как ты назовешь нашего сына?

– Мы уже обсуждали это.

– Скажи!..

– Решили же – Федором.

– Кто решил? Я не помню.

Слышу, что его оттеснили и – чужие руки у моей головы. Потом сильная холодная ладонь щупает мое запястье. Левое веко задрано – я вижу озабоченное лицо женщины давно бальзаковского возраста. Кто-то забрался в машину сзади и опускает спинку сиденья.

– Байрон! – прошу я. – Не молчи, говори!

– Моего деда по матери звали Евсей, а по отцу – Карл, – частит невидимый сзади Байрон. Голос его дрожит и прерывается: – Евсей Байронович у нас не созвучился, а Карл не подошел – замылено. Нечего мальчишке все свое сознательное детство слушать об украденных кораллах. Вот мы и решили...

Теперь голос Байрона совсем близко – он держит меня сзади под мышки, а кто-то невидимый тащит за ноги.

– Решили, что имя твоего деда вполне подходящее. Будет Федор Байронович.

– Молодой человек, опускайте на носилки медленно, – чужой женский голос. – Там под деревом еще пострадавший. Если у вас есть одеяло или кусок брезента, помогите мужчину уложить.

Голос Байрона:

– В багажнике есть спальный мешок. Я посмотрю.

Меня положили на носилки на земле.

– Мама!.. – вскрикнула я.

– Детка?.. – она наклонилась к моему лицу.

Запах знакомых духов.

– Мам, – шепчу я, – не давай Байрону открыть багажник. Мне кажется... – В общем, там может быть Лизавета, – я пытаюсь сдернуть с груди веревку.

– Хорошо, не дергайся, сняла я эту веревку, все хорошо, больше не страшно, не думай об этом... – шепчет она, встает с коленей и отходит: – Боря, побудь с Лилькой, я возьму спальник.

Где-то далеко завыли милицейские сирены. Близкое дыхание Байрона.

– Текила, я успел, как ты и просила. Я вызвал милицию. Но, похоже, Кирзача повезут вместе с тобой. Он все еще жив.

– Не важно... Если нас не оставлять наедине...

Носилки подняли. Меня несут. Я слышу удивленный голос доктора:

– Зачем вы надели на пострадавшего наручники?

– Вы уж извините, но я ему еще рот перетяну платком, – уверенно отвечает невидимая Мамавера. – Байрон, поезжай за «Скорой», я дождусь милицию. Пусть они осмотрят... машину.

Я про себя улыбнулась. Вот что было у мамы в сумочке – наручники, а я уж подумала...

– А ты подумала, что я его пристрелю? – голос мамы плывет волнами, то тише, то громче. – Нет уж, из-за какого-то шакала я еще раз свою судьбу под прятки не подставлю... Мне еще... внука растить...

Почему она сказала – шакала?.. Шакалы – это псовые, как и волки? Они тоже... В глазах стало совсем темно, только светились во влажной черноте крошечными звездочками пять зернышек черной дикой редьки...

Параллельное

Почти год, пока я кормила Федьку внезапно обнаружившейся грудью, я осаждала Байрона просьбами рассказать о наших последних пяти месяцах. В странном полубредовом осознании своего раздвоения я слушала и слушала, как закончила десятый класс за три месяца, вышла замуж и установила на кладбище могильную плиту с надписью «Вера Андреевна Бондарь и Верочка Бондарь. Оставайтесь на том берегу». И годы жизни. Получилось что-то вроде заклинания.

И как посетила на шестом месяце свою бабушку под Рязанью. Это я сама вспомнила, когда открывала банку с медом от нее.


Дверь небольшого бревенчатого дома открылась, на крыльцо вышла высокая худая старуха с пронзительными глазами и спросила, подбоченившись:

– Помнишь меня?..

Ноги мои подкосились, ужас залил сердце. Байрон подхватил меня на руки и хотел вернуться в машину, но бабушка Ульяна остановила его властным окриком:

– В дом неси, ей с животом нужно передохнуть от путешествий! Неужели не помнишь? Я тебя нянчила до трех лет! Вот в этом доме. А ты и не помнишь?

В сумраке старого дома с плазменным телевизором на стене и кондиционером я выдохнула с облегчением: посреди большой комнаты стоял круглый стол с кружевной скатертью, стулья и табуретки сдвигались с места, и печь была, и диван с горой подушек, в которые меня и посадили.

– А как ты меня называла маленькой, тоже не помнишь? – прищурилась мама моей Примавэры. Вблизи ее лицо оказалось с розовыми щеками и живым насмешливым взглядом... – Совсем не помнишь?

Я отвела глаза. Ни за что не скажу.

Бабушка обратилась к Байрону:

– Она меня Баулей звала! Бабушка Уля, значит. А теперь вот не помнит. А все Маринка накуролесила со своей жизнью. Так накуролесила, что внучка родная теперь меня не узнает! Как мальчонку назовете, уже решила? А то давай я тебе деда твоего покажу – Федора, царство ему небесное, вот уж красавец был и смельчак, хоть и пил изрядно, – бабушка достает огромный альбом.

Обложка обита красным плюшем. И внутри... Я увидела свою маму семи лет с огромными бантами первоклассницы в рыжих кудрях. И потом – серьезную, строгую на выпускном. И студенткой-второкурсницей с погрустневшими глазами – влюблена. И рядом – предмет ее грусти. Молодой преподаватель Марк Яловский, высокий брюнет с напористым взглядом и внешностью плейбоя.

Охота

Когда Федьке исполнилось семь лет, появилась из своего далека Мамавера с кулинарной книгой – где была, не сказала, заявила, что не имеет права. В его восемь мы оставили изрядно растолстевшего на маминых пирогах сыночка в доме под Рязанью с двумя бабушками, чтобы в первые заморозки сходить на охоту. У Байрона было дорогое английское ружье – подарок Бирса. Запоздалая попытка отца восполнить свое отсутствие, когда сын подростком захотел пострелять и добрый человек Кирзач его этому обучил. Я же пошла налегке, с накатившей от предчувствия гона лихорадкой и страхом, чем все это может кончиться. Мама сильно удивилась, заметив, что я иду на охоту в рваных галошах. Байрон просил, чтобы я взяла телефон – он-то собирался застрелить зайца мне на обед, пока я буду прогуливаться по лесу в галошах и вполне могу заблудиться от тоски и ожидания. От телефона я с трудом, но отбилась. Обещала свистеть, если что. Мы взяли у соседей бабушки Ульяны гончего-эстонца, молодого и глупого – удивительно, как он не потерялся.

Мы будем Вам очень признательны, если Вы оцените данную книгу или поделитесь своими впечатлениями о книге на странице комментариев.


58

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Искусство, Искусствоведение, Дизайн

Компьютеры и Интернет

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор