Оценить:

Сказания о Титанах. Мифы и легенды Голосовкер Яков




77

Говорил, а сам косил неприметно глазом на Хирона. И когда всегда рассудительный Феникс заметил: «Твоя пьяная истина слепа», — рассмеялся в ответ пьяный Силен — он один еще мог смеяться в пещере Хирона — и сказал:

— Оттого, что сова слепа днем, она не глупее кукушки. Для пьяной истины весь мир пьян. Говорили гости Хирона о знании.

Сказал Тиресий:

— Знание — скука, когда некому служить этим знанием. Оно вечно кипящее варево, в котором выкипели живые соки. Тогда уж лучше ничего не знать. Скука никому не служит.

Заговорил Телем:

— Знание всегда служит — иначе оно умирает. Оно тоже смертно. И когда оно отдает себя, тогда оно питается и растет, и зреет, и радуется. Я, врачеватель, это знаю. Тогда жил я среди киклопов. Теперь…

И умолк последний киклоп, что-то продумывая. А затем добавил:

— Теперь я люблю знать для себя и измерять про себя глубину знания. Радостно мне видеть эту глубину и ее сияние. И чем глубже эта глубина, тем сильнее в ней сияние.

Но как завеса тучи, прикрывшая солнце, грустен был голос дважды ослепленного Тиресия:

— Телем, позади сияния — ночь. Я, слепой, познал, как глубока эта ночь и как она беспросветна. Твое сияние — не больше чем искра или мерцание звездного дождя. Только луч, только свет и огонь есть истина. Погаснет луч — и исчезает истина, тогда наступает мрак. Трудно жить, когда истина погасла.

Но покачал головой Феникс. Сказал:

— Я тоже был слеп. И мрак — истина.

Говорили гости, но никто из них не мог согласиться с другим: ни Телем с Тиресием, ни Феникс с Гераклом. И никто не мог их примирить, потому что Хирон молчал.

И тут все почувствовали, чего лишится земля, если не будет на земле Хирона. И с тревогой посмотрели на него.

И вот оглядел всех доселе молчавший Пелей и неожиданно сказал:

— Как много здесь слепых! Слеп Силен от вина. Слеп и Феникс — у него чужие глаза. Слеп Тиресий — он вовсе без глаз. А у Телема только один глаз, и он больше светит, чем видит. Только я и Геракл еще по-простому зрячи. И, как зрячий, скажу вам: знание — это власть и хитрость. Не одолел бы я Фетиды-оборотня, если бы не знал, что наводит она на мои глаза морок, оборачиваясь в моих руках то в зверя, то в куст, то в огонь… Хитрила она, но не выпускал я ее из рук. Властно держал, зная, что обманчивы все ее образы. И дал мне это знание Хирон. Знание служит, потому что оно повелевает. Потому-то оно и есть сила, что оно повелевает.

И тут, что-то припомнив из своих былых прорицаний, тихо, словно про себя, сказал Тиресий:

— Да, я теперь слеп. А твоя слепота, Пелей, еще впереди. Захиреешь ты от этого знания.

Давно знал Тиресий, что за брак с бессмертной нереидой постигнет полубога Пелея кара: преждевременная старость и хворь.

Но никто тогда не понял его вещих слов. Каждый сидел и обдумывал слова зрячего Пелея, пока суровый голос Геракла не нарушил молчания:

— Я видел зверя, который был богом: так был он силен. Может быть, он и был вашей Истиной?

И тут впервые за все время ночной беседы прозвучал голос Хирона:

— Зверь не может быть богом — он зверь. И тотчас все глаза устремились к страдающему титану, но он не пояснял своих слов. Огромными пылающими глазами смотрел Хирон на своих гостей, и все поняли, что он сейчас скажет то, что долго от них таил. У всех гулко забилось сердце, и длительный миг казалось, будто по пещере мечется, натыкаясь на стены, слепое Время и не знает, где из нее выход.

Сказал Хирон:

— Отдаю я мое бессмертие. Не могу я, титан, быть только зверем.

Хотя его слова были простые и обычные в кругу его гостей, среди которых сидели бессмертные киклоп Телем и Силен, но их смысл был необычен. Еще никто никогда в тысячелетиях и веках не отдавал своего бессмертия обратно жизни и не превращал себя добровольно в смертного.

Силясь понять мысль Хирона, гости продолжали молча смотреть на него, покорясь той огненной печали, которая пылала в глазах сына Крона. И когда Феникс первый постиг до конца, что Хирон покидает жизнь и уйдет навсегда с земли, встал он и с тоской в голосе сказал:

— Ты уходишь от нас из живой жизни, Хирон! Тогда все безразлично.

И тут все поняли, что титан Хирон не в силах больше длить борьбу живой и мертвой жизни, которую вели в его теле лернейский яд и бессмертная сила титана. Страдание пересилило волю.

Но не могла этого принять мысль Телема: ведь даже свергнутые молнией титаны остаются бессмертными в тартаре, а Хирон отдает свое бессмертие. Сказал:

— Ты титан и задумал не титаново дело.

И когда Хирон ничего не ответил, послышалось бульканье, а затем бормотанье пьяного Силена:

— Я бы не отдал. Зачем отдавать! Неужели Хирон хочет стать навеки тенью — пустым бурдюком? И отравленное вино жизни — все же вино.

И хотя Силен бормотал как будто смешливо и казался совсем пьяным, все слушали его пьяную болтовню со вниманием и даже с робкой надеждой.

А он продолжал:

— Будет скучно пьянице Силену без Хирона. Ты ведь тоже всегда пьян, как и я: я — от вина, ты — от мудрости. Жить — это значит опьяняться. Не отдал бы я бессмертия, Хирон. Не сказал ли ты это оттого, что отрезвел?

Понимали гости пещеры, что хочет старый Силен удержать Хирона на земле, но никто не знал, что сказать Хирону, не солгав. Легко убеждать страдающего терпеть страдание, когда есть страданию исход. Но страдание Хирона было безысходным.

Только Геракл выговорил скучным голосом:

— Хирон, ты забыл о Геракле.

А Пелей положил руку на плечо Феникса и добавил:

— Неужели и Хирон может стать слепым? Кто же будет ему поводырем: не ты ли, Феникс?

77

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Искусство, Искусствоведение, Дизайн

Компьютеры и Интернет

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор