Оценить:

На войне я не был в сорок первом... Софронов Лев




16

Добрая тетя Сима дала мне сегодня горбушку. Продолгова­тую, хорошо пропеченную горбушку, на срезе которой видны были матовые вкрапления картофеля. Очень редко доставались мне горбушки, когда я обедал вместе с группой. Наглецы, вро­де Гошки Сенькина, коршунами набрасываюсь на поднос с хлебом, растаскивали куски, которые казались им больше и лучше других.

Все время доставалась мне серединка, пластинка хлеба, не идущая ни в какое сравнение с горбушкой. Она и на вид была меньше, и на вкус гораздо хуже.

Я надкусил продолговатое чудо и помешал ложкой щи. Гу­стые. Как выгодно обедать в последнюю очередь! Повариха вы­скребает из котлов остатки, и они достаются счастливчикам вроде меня. Что из того, что вместо капусты щи заправлены крапивой? По радио говорили, что в крапиве — масса ценных витаминов.

Тетя Сима подсела ко мне за стол; пригорюнившись, опер­лась щекой на ладонь и сказала:

— Компоту тебе не досталось. Есть утрешний чай. При­нести?

Чай так чай. Бывают в жизни огорчения и похуже.

— Никак не дождусь письма я от мужа. На границе он слу­жил. — Тетя Сима достала платочек, вытерла уголки глаз.

— Отступает, писать некогда, наверное, — предположил я.

— И что это за Гитлер такой объявился на нашу голову... Жили, как люди, никому не мешали. Сжег он небось все гра­ницы-то наши... Вон ведь как прет, окаянный...

В первый день войны я разлиновал общую тетрадь. В одной графе поставил даты, в другой написал: «Взятые немецкие го­рода»... Ведь я ходил в кино, видел и парады на Красной пло­щади. Я пел вместе со всеми «Если завтра война...»

В тетради моей так и не появилось ни одной записи.

— В конце концов, мы победим, тетя Сима...

— Вы победите! — раздраженно сказала она. — Одни бабы да вы, сопляки, в тылу-то остались.

В цехе Гошки Сенькина не было. Вот еще навязался на мою шею этот Косой со своей запиской. А главное, что он и фами­лию мою знает, и комнату, где живу. Попробуй выброси записку — расправы не миновать.

Что, собственно, в ней написано? И имею ли я право пере­давать ее Гошке?

Навстречу шел Андрейка Калугин.

— О чем задумался, детина? — спросил он.

— Да вот, понимаешь, какая петрушка... 

В двух словах я ему выложил всю историю. Андрейка бесцеремонно взял записку, развернул ее и прочитал вслух:

«Ксивы я тебе достал. Получишь после посещения трина­дцатой квартиры в первом доме. Хозяева уехали — хата наша. Шмоток богато. Жду тебя там в субботу вечером. Звонить не надо — стукни разочек в стенку рядом с дверью, и порядок. Заметано? К.»

— «Заметано?» — еще раз повторил Андрейка и с интере­сом посмотрел на меня: — Уникальный документ попал к тебе в руки, Сазон.

— Что же мне делать? — растерянно спросил я.

Похоже, я влип в такой переплет, из которого просто так не выкарабкаешься.

— Выходов я вижу три, — спокойно сказал Андрейка, — первый — отдать записку в милицию, второй — самим устроить засаду в этой квартире, передав записку по назначению. И тре­тий — вручить записку и забыть обо всем этом деле.

Калугин испытующе взглянул на меня:

— Решай, Аника-воин...

— С Воронком бы посоветоваться...

— Воронок выберет засаду. У него на Косого зуб старый.

— А ты?

— И я с вами буду. Да еще Даньку-молотобойца при­гласим.

От сердца у меня отлегло. Данька один мог справиться с дюжиной таких, как Гошка Сенькин. Мускулы у него были словно канаты. Когда он здоровался с тобой за руку, то каза­лось, что пальцы твои сжимают чудовищные тиски. До поступ­ления в училище он работал молотобойцем в кузнице.

— Делаем засаду! — повеселев, сказал я.

— Ну, а Гошку ты найдешь там, куда цари пещком ходили. Жалуется бедный на колики в животе. Да записку-то спиши предварительно. Пригодится.

Послание Косого Гошка принял из моих рук недоверчиво. Быстро прочел его и уставился на меня своими сонными гла­зами:

— Не пойму, чего-то он тут пишет. Может, объяснишь?

— А я читал, что ли? Давай посмотрю, если хочешь.

— Да ладно уж,— зевнул Гошка, — разберусь сам как-ни­будь.

... Вечером в общежитии я стащил Воронка с койки. Он оттолкнул меня:

— Ты что, взбесился?

— Почему не сказал мне, что у тебя отец комдив? Я тебе про своего все рассказал, а ты помалкиваешь? Братья так не делают. Или ты уже раздумал быть моим братом?

— Тю, дурной, говорил же, что военный. Еще у Черныша. Сашка достал из кармана бумажник, раскрыл его и протя­нул мне фотокарточки.

Я увидел улыбающегося военного. Он улыбался, хитровато прищурясь. Совсем как Воронок. На петлицах его гимнастерки поблескивали ромбы. На обороте карточки я прочитал: «Плох, Сашко, солдат, который не мечтает стать генералом. Мечтай, сынок!»

— Понял? — сказал Сашка. — Он сейчас дивизией коман­дует. Нина тебе сказала?

— Ага. Кстати, она на какие-то путешествия твои на­мекала.

— А вот об этом я тебе расскажу, когда кончится испыта­тельный срок. Возможно, что и ты отправишься со мной в путе­шествие.

— Черт с тобой. Слушай, что со мной сегодня произошло. Косого я встретил...


Глава девятая
ОТСТУПАТЬ УЖЕ НЕЛЬЗЯ

Что ни говорите, а Данька-молотобоец все-таки фено­мен. Чудо природы. Мы разыскали его в умывальной. Данька фыркал, брызги так и летели во все стороны. Мускулы играли на его руках живыми клубками.

— Святая троица, — сказал Данька, заметив нас. — Что скажете?  Выследили бандитов? Или напали на след шпиона?

— Не смейся, дело серьезное, — сказал Воронок.

— Верю, — согласился Данька, — по пустякам я не при­нимаю. Выкладывайте, что случилось.

16

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Искусство, Искусствоведение, Дизайн

Компьютеры и Интернет

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор