Оценить:

Совсем не прогрессор Лернер Марик




41

Очень отдаленно это напоминало пресловутую Табель о рангах петровских времен. Гражданские чины и должности имели соответствующие аналоги в военных званиях. Проблема, что загнать в узкие рамки сложно, требовалось намного большее количество званий, и поэтому в каждой категории присутствовали подпункты. Как в данном случае у него «С». И тут уже начинались сложности. Что положено и кому, далеко не всегда было известно.

Разобраться с казенными формулировками и сделать выводы способен исключительно лет двадцать проработавший в системе. На взгляд нормального человека, особой разницы между буквами не наблюдается. Хуже всего было, что общедоступны только общие положения. Существовало множество ведомственных и отраслевых инструкций, а их видели исключительно наделенные полномочиями товарищи. В принципе система была понятна. Чем выше должность и заслуги, тем разнообразнее снабжение и короче льготная очередь, существующая для всех категорий отдельно. По наследству они не передавались, и их требовалось заслужить.

Понятно, генерал имел право на первую, а не служивший нацмен выше шестой, когда, кроме макарон и водки, купить ничего нельзя, подняться не мог. Но ведь и внутри равенства не существовало. «1-А» отнюдь не равен «1-Я». Лестница. По ней тяжело подняться — и очень легко слететь вниз.

А как выживали неграждане, он вообще смутно себе представлял. Мелочи вроде спичек, соли, черного хлеба продавались свободно. Все остальное — максимум со своего личного огорода. А ведь им еще и одеваться необходимо. Впрочем, чужие сложности быта Сашку не особо занимали. Важнее наличие официального признания его заслуг.

Глава 9
Праздники

— Давай помогу, — предложил Сашка, присаживаясь на корточки рядом с маленьким стульчиком, на котором Надя, привалившись к стене шкафчика, с пыхтением пыталась натянуть сапожок.

— Я самостоятельная, — добившись успеха и притопывая ногой по полу, заявила девочка.

— Еще бы! — со всем возможным одобрением подтвердил Сашка.

В окружении всей этой мебели странного размера и мельтешащих вокруг детей он ощущал себя Гулливером в стране лилипутов. Невольно тянуло уменьшиться в размере.

Неужели и он когда-то был таким. А ведь был. Правда, наверняка стриженый. Как заплетают косички, Сашка имел крайне туманное представление, но собирался в ближайшем будущем потренироваться. Теперь у него даже две модели имелись. Пора получать опыт.

— Теперь шарфик, — терпеливо дождавшись окончательного застегивания пальтишка, сообщил, завязывая вокруг тонкой шейки, — на улице холодно. Ничего не забыла? Пошли.

На ступеньках он подхватил девочку на руки и перенес через скользкое место. О чем они тут думают. Много надо ребенку расшибиться? Взрослые легко ноги переломают. Чистить положено.

Надя довольно ахнула и, поставленная вновь на ноги, взяла его за руку. Ладошка в варежке была совсем маленькая. Дальше они торжественно шли молча. Что-то было не в порядке. Обычно Надя сразу вываливала кучу новостей.

— А что такое «никола»? — спросила она метров через сто.

— Чего? — не понял Сашка.

— Никола ни двора.

— Это когда нет имущества, ну ложек, стаканов и костюмов. А что?

— Марь Петровна со Светкой…

Заведующая с нянечкой, мысленно перевел Сашка.

— … о тебе говорили. Светка вечно на мужиков зырит…

Этого вроде не от меня набралась. Я при ней не ругаюсь.

— … Говорит, симпатичный, и Гале, в смысле маме, повезло. А Марь Петровна — молодой он, и никола.

Дождался. Вполне нормально, могло прозвучать и неприятнее. И ведь в морду не дашь. Бабы сплетничают, эка невидаль. Еще и завидуют Гале. И правильно делают. Я, может, и босяк, да очень перспективный.

— Ерунда. Обе они глупые. Только ты не вздумай передать.

— Могила, — торжественно заверила.

— Точно. Как в могиле должно остаться. Чужие слова пересказывать нельзя. Некрасиво.

— Я не подслушивала! Они рядом болтали.

Сашка опять присел на корточки, чтобы посмотреть в глаза.

— Все это… имущество… дело наживное. Будешь работать — будет у тебя и на что купить. Я на диване валяться не собираюсь. А возраст… На войне год за три идет. Официально, кого хочешь спроси. Даже на пенсию раньше выходят. Так что паспорт одно, а на деле я намного старше. Два на три сколько будет?

— Шесть!

— Молодец. Умеешь считать. Вот на столько я старше возраста в паспорте. Государство само признает. Поняла?

— Ага.

— И еще неизвестно, кому больше повезло. Наверняка мне. Всегда хотел младшую сестричку. Честное слово.

Она неуверенно улыбнулась.

— Правда?

— Клянусь! Все? Больше нет сложностей?

— А еще мальчишка пристает.

— Иногда они так показывают, что им девочка нравится. За косичку могут дернуть. Хотят внимание на себя обратить.

— Нет, — сказала Надя со злостью. — Он гад! Про маму гадости говорит. Про меня.

— Как фамилия?

— Чернов. У него отец тоже в госпитале работает. Только ты ему уши отрежешь, а потом посадят. — Она вздохнула с огорчением — видимо, в глубине души отрезанные уши совсем не возмущали. — Нельзя.

— Один?

— А остальные смотрят.

— Тогда надо бить, — серьезно сказал Сашка. — Резко, неожиданно. В нос. — Он показал как. Резче, — подтвердил на повторение, — сразу кровь из носа пойдет. Или в горло. Вот сюда. Это хорошо, если ты ниже. Можно еще между ног или в солнышко. Только когда в одежде, может не выйти удар. Лучше в нос. Сразу. Нельзя прогибаться. Один раз промолчишь — снова пристанет. Начинай первой без разговоров. Такие обычно трусы. Над слабыми любят исподтишка изгаляться, а отпор получат — сидят под лавкой. — Надя хихикнула. — Только не дрейфь. Пусть тебя боятся и вякать не смеют.

41

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Искусство, Искусствоведение, Дизайн

Компьютеры и Интернет

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор