Оценить:

Смело мы в бой пойдем… Орлов Борис, Авраменко Александр, Еще Кошелев Александр




33

— Пане полковник, к Вам посетитель: местный коммерсант, — доложил адъютант, и в дверь вошел крепкий человек, с пышными усами и изящной бородкой. Отвесив изящный, «куртуазный» поклон, он протянул полковнику Вальневскому рекомендательное письмо.

— От маршала Пилсудского, — чуть заикаясь произнес посетитель.

С этими словами он отошел, ожидая результата. Вильневский внимательно прочел письмо, сообщавшее, что податель сего, оптовый торговец зерном, «панцирный боярин» Яскулка Владимир Казимирович, оказал неоценимую помощь и многочисленные услуги непобедимому «Wojsku Polskiemu» в деле снабжения продовольствием и фуражом, а также в получении ценных сведений, и потому предлагается оказывать означенному торговцу Яскулке всяческую помощь и поддержку. Подпись — маршал Польши, Ю. Пилсудский.

Полковник поднял голову и посмотрел на посетителя. Действительно, сразу чувствуется несгибаемая польская гордость и шляхетская порода. Ясный и смелый взгляд твердых карих глаз, гордая осанка, все выдавало в Яскулке истинного поляка, готового положить «za niepodleglosc ojczyzny».

— Прошу Вас, пан Яскулка, присаживайтесь. Чем могу быть полезен?

— Благодарю Вас, полковник. Обстоятельства таковы, что мне необходимо как можно скорее добраться до Житомира, но Вы понимаете, эти сведения об ужасах русских разбойников…

— То есть Вам нужен конвой?

— Нет, пане пулковнику, но если бы Вы распорядились о предоставлении мне литера на военный эшелон, идущий скоро и без задержки… Хотя от небольшой охраны я бы тоже не отказался. Со мной есть четверо гайдуков, людей преданных, бесстрашных и вооруженных, но в такое время охрана не может быть лишней, — и видя, что Вильневский колеблется, Яскулка добавил, понизив голос, — я готов заплатить Вам, пане пулковник, тысячу франков, если Вы сможете мне помочь. Дело не терпит отлагательств.

Глаза Вильневского хищно блеснули. Он быстро перевел франки в злотые и остался очень доволен. Разумеется, литер был немедленно выписан, вызванный вахмистр уланского полка получил приказ вместе с полувзводом улан сопровождать торговца Яскулку и его груз до Житомира, затем было выпито по две чашки кофе из запасов полковника, щедро сдобренного коньяком, подаренным «панцирным боярином». Полковник Вильневский любезно предупредил пана Яскулку, что ему следует поторапливаться: на следующий день в Житомир отправится бронепоезд «Poznanczyk», и путь будет перекрыт…

После отправления эшелона, везшего на фронт пополнение летчиков и двадцать истребителей «Спад», в классных вагонах началась лихая шляхетская пьянка. Среди прочего груза, который вез с собой пан Яскулка, отыскались и три ящика отменного французского коньяку. Щедрый пан, разумеется, тут же пожертвовал коньяк в пользу «Lotnictwa Polskiego». А на первой же станции Яскулка закупил еще водки и вина. «Негжечно было бы мне, человеку невоенному, не угостить отважных skrzydlatech rycerzej!» — заявил он под приветственные выклики авиаторов. И веселье грянуло вновь.

Перед рассветом летчики с трудом расползлись по своим купе. Командир эскадрильи капитан Сливиньский неожиданно проснулся от странного ощущения. Поезд стоял. Пока капитан пытался понять, что произошло, в дверь постучали.

— Кто там?

— Прошу Вас, капитан, на минутку…

С тяжелой головой, с плывущим перед глазами облаками, (даже грозовыми тучами) Сливиньский открыл дверь. Но никто не вошел. Капитан напрягся изо всех сил и сфокусировал взгляд на двери. То что он там увидел показалось ему пьяным бредом. Он снова напрягся. Но видение не проходило: в лоб ему действительно смотрел ствол маузера. Маузер держал в руках Яскулка, однако почему-то лишившийся в одночасье своей шевелюры, усов и бородки. Сливиньский, решив что допился окончательно, не спросил а простонал:

— Что нужно пану?

— Тихо! Будете умницей — останетесь в живых. Я — Котовский.

— Котовский?!.. — простонал капитан, еще не веря в реальность происходящего.

— Молчать. Мне нужны документы, которые вы везли своему командиру. Даю вам три секунды, потом стреляю. Кстати, вы — последний из живых в этом поезде.

Дрожащими руками Сливиньский протянул Котовскому кожаную папку. Бегло просмотрев документы, Котовский кивнул и бросил капитану: «Пошли!»

Поезд стоял в лесу. Паровозная бригада шла в лес под конвоем подъехавших бойцов с трехцветными шевронами на гражданской одежде. Бурно полыхали платформы с самолетами, а на ближайших деревьях уже висели польские летчики. У каждого на груди была табличка: «Привет от Котовского!». Сливиньского привязали к дереву.

— Григорий Иванович, — подскочил к Котовскому молодцеватый парень в поношенной студенческой фуражке, — все готово, можно отправляться.

— До видзеня, пане капитан! — издевательски махнул рукой Котовский. — Надеюсь, что вас все же убьют в России. Было бы негжечно отпускать изменников вроде вас живьем! Пойдём, Ковалёв.

Сливиньский смотрел вслед уходившим партизанам. По его лицу катились жгучие злые слезы. «Мало, мало вас бьют, быдло москальское, хлопы вонючие!» — шептал он. — «Нужно под корень, с бабами и детьми, чтоб духу вашего на земле не осталось!»…

Бронепоезд «Poznanczyk» шел к Житомиру, торопясь успеть к боевым действиям. Командир бронепоезда, капитан Збыслав Коробович, шел на фронт впервые. Он мечтал о подвигах, о том, как он, увитый славой, украшенный орденами и, может быть, одним-двумя мужественными шрамами, будет гордо красоваться перед паненками на Маршалковской. Коробович скосил глаза в маленькое зеркальце, перед которым брился и залихватски крутанул ус. Впереди будут бои и разбегающиеся москали, трусливо поднимающие руки, и он будет миловать их или не будет…

33

Жанры

Деловая литература

Детективы и Триллеры

Документальная литература

Дом и семья

Драматургия

Искусство, Дизайн

Искусство, Искусствоведение, Дизайн

Компьютеры и Интернет

Литература для детей

Любовные романы

Наука, Образование

Поэзия

Приключения

Проза

Прочее

Религия, духовность, эзотерика

Справочная литература

Старинное

Техника

Фантастика

Фольклор

Юмор